Odi et amo

О, даааа. Я здесь. Heaven And Hell рулят. Они лучшие!

Привет.......................... привет всем, кто меня еще читает, уже не читает и тем, кто меня будет читать. Привет Киту Тихонсу, ибо точно смотрит мои записи. Очень классно сидеть в кровати с ноутбуком. Устала сегодня зверски. Утром у меня была специальность, а потом муз. литература с 14.00 и аж до 20.00. Сейчас разговариваю в скайпе с одним знакомым дядей из Германии, который знает все и вся. Например, Дио и остальных. Рассказывает интересные вещи и показывает фотки с Дио, Бейном и т.п. Круто.

Естественно, ни хрена я не вернулась, хотя, в общем, это неважно. Я слишком часто стала находиться здесь, когда мне просто паршиво. Как сейчас, например. Невозможно описать свое состояние. Я даже сама не могу понять причину, по которой мне плохо. Правда, причины на то есть, возможно, ерундовые, но не для меня. Хочется набить кому-то морду. А, вообще, я устала без внимания людей и я не могу жить, когда создается такое ощущение, что всем на тебя просто насрать. Мне просто нужно, чтобы меня, хотя бы за что-то похвалили, чтобы мне просто сказали что-то приятное. Или я этого не заслужила? Или мне страшно такое сказать? Почему? Я не похожа на женщину (мало того, на красивую женщину), или я и на человека вовсе не похожа? В последнее время я чувствую исключительно напряг. Мне ничего не хочется и мне кажется, что я всех напрягаю, собственно, поэтому я здесь и пишу. Здесь меня почти никто не читает и никто не будет комментировать мои излияния. Все слишком негативно на меня реагируют. Начиная от родителей и заканчивая друзьями. Просто всем насрать и все, а мне это обидно и неприятно. Мне хочется плакать. Меня просто все довело. Неужели я не заслужила ничего хорошего? Просто хорошего отношения? Неужели меня нельзя просто так похвалить, как хвалят других? Это так сложно? Я же не ничтожество. Я достойна какого-то уважения просто потому, что я здесь, среди вас, среди людей. У меня какое-то плохое предчувствие. Я опасаюсь остаться совсем одна. Я и так, по сути, одна. Иногда мне кажется, что не будь меня, никто бы этого и не заметил бы. Так, только потом, может быть, через несколько месяцев. Замечательный итог: никто из людей противоположного пола не хочет со мной связываться... я вижу этому одну и основную причину - просто трусы и всё. Боятся, что я буду "умнее" или просто в чем-то "лучше". Такое мы уже проходили и не раз. Все ищут "что-то попроще, обычнее" во всех отношениях. Собственно, ладно, без всякой личной жизни я уже и так провела 22 года, так что, мне это не в первой. Буду дальше огребать одно и то же. Я уже и так поняла, что язык отсохнет сказать мне что-то приятное, ведь после этого надо на не сразу жениться, не так ли? Страшно, да? Ага... Это еще хуйня... а еще у меня возникло ощущение несостоятельности и я не знаю, что сделать, чтобы его не было. Сегодня надо опять что-то делать, придется идти на занятия... у меня сольфеджио, которое я не сделала и буду делать сейчас, если немного успокоюсь. Да... наверное, в начале февраля будет наш второй концерт... хорошо бы суметь подготовиться хоть чуть-чуть... мне не нравится то, что у меня получается. Просто сегодня хочется все бросить. Сегодня один из немногих дней, когда я думаю, что мне никогда ничего не добиться, и в моей жизни не будет даже намека на какое-то там счастье.

Вот, случилось так, что я решила вернуться в жж. Меня слишком давно не было и я никого не комментировала и не писала сама. Наверное, многие меня уже забыли, собственно, как и я многих, значит надо что-то освежить в памяти. Почему-то именно сейчас мне невероятно скучно, но скучно как-то по-особенному. Раньше так не было. Может быть, мне просто нечего делать и я просто так пишу, потому что мне грустно и я не испытываю достаточного внимания к своей драгоценной персоне. Действительно, это довольно сильно действует на нервы и, порой, даже на самооценку. Хочется поговорить о чем-то "умном" и хочется, чтобы меня оценили. Не знаю, за что, хотя бы, просто так, просто потому, что я тоже есть, как и все остальные люди, кто знает, может быть, если бы чего-то ли кого-то не было, то все бы было совсем иначе, а вот хуже или лучше - это для кого как.

Еще один пост ради того, чтобы сообщить о том, какое кругом говно и как меня все достало. Мне отвратительно. Да, реально, гнусно и плохо, может быть, даже хуже, чем раньше. Только теперь я испытываю чувство неудобства перед другими за то, что мне плохо. Мне надо выговориться, но не кому, и так плохо, что я понимаю, что заплачу, а это будет неуместно. Я чувствую себя ничтожеством и мне плохо. Мать постоянно говорит мне о том, что я дилетантка, что я деградирую, что не перестала развиваться. Я не могу больше. Иногда просто хочется сдохнуть, чтобы у людей было меньше проблем и у меня их, соответственно, тоже будет меньше. Мне просто очень паршиво и хочется какой-то жалости со стороны. Просто так. Просто, чтобы меня пожалели. Да, блядь, мне этого не хватает... а, собственно, что в этом такого... я же, все-таки, тоже человек. И даже не без души.

Я зашла, чтобы сказать, как мне хуево. Просто так. Не буду говорить об этом в другом дневнике - там очень много людей, которые будут меня комментить, а здесь есть вероятность, что никто не заметит моей записи, тем более, я долго не писала. Короче, дело так: мне отвратно, плохо, хреново, гадко, паршиво, отвратительно и т.п. Меня тошнит от своего вида в зеркале, меня тошнит от себя как от личности, от людей я не ожидаю ничего, кроме подвоха, я не получаю ни малейшей доли внимания со стороны лиц противоположного пола, и порой мне хочет либо кого-то порвать, либо сдохнуть самой. Я понимаю, что меня гложет зависть и злость на людей. Порой я их просто ненавижу... а ведь они ко мне относятся лучше, чем я к ним. Мне кажется, что я сильно напрягаю своих друзей и от этого у меня начинается истерика, мне становится стыдно и я просто плачу от ярости и беспомощности. Мне хуево. Вот и все, наверное, это пройдет, наверное, я, когда-нибудь, влюблюсь. Ничего меня не радует больше, как ожидание того, что мне привезут тин-вистл... или я тупо залезаю на сайты музыкальных магазинов и рассматриваю дорогущие американские страты - моя мечта... когда пройдет несколько лет и я буду охуенно играть... если я не ничтожество, то я куплю себе страт за дикие деньги. Страт как у Ингви. И мне будет нечего стесняться. Я научусь играть не хуже Ингви, если когда-нибудь не отрублю себе руки. В пору изолировать себя и не портить никому настроение. Иногда чувствую, что веду себя как тварь по отношению к другим, но ничего не могу с этим сделать. Мне не хватает сил, не хватает заботы, просто мне очень мало внимания и понимания. Мне плохо. Мне просто отвратительно. Когда я завариваю себе чай, я всегда про него забываю, он остывает и я пью холодный, когда я просыпаюсь, у меня нет сил встать. Каждый раз, когда я еду с занятий по вокалу или с репетиции, или с тренировки, я думаю, что я буду много делать, я строю грандиозные планы, за которыми потом иду, как осел за морковкой, которая болтается перед его носом на удочке. Я ничего не могу воплотить в жизнь, я никому не нравлюсь, молодые люди шарахаются от меня как от прокаженной, я раздражаю близких своими проблемами и настроением и ничего не могу сделать. Я просто попала. Мне ужасно плохо и мне стыдно об этом говорить, но я не могу молчать. Мне кажется, что так будет легче, хотя, я могла бы написать все это на бумагу, чтобы уж точно, никто этого бы не увидел. ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ЖЕ ТАК ПОЛУЧАЕТСЯ, ЧТО Я - СУЩЕСТВО, НИКОМУ НЕ НУЖНОЕ? Ведь так можно и исчезнуть.

(Так скажем, небольшая зарисовочка диалога ученицы и преподавателя. Наслаждайтесь.)

М: Я по сравнению с тобой так плохо играю.
АМ: Ничего страшного (улыбнувшись). Просто надо играть по пять часов в день и все будет хорошо. Ну, что, начнем?
М: Да, конечно. Ой, скажи, пожалуйста, а что это за точки на гитаре?
АМ: Это… ну, как тебе сказать. Это обозначение ладов.
М: Лады?
АМ: Да. Видишь, такие металлические палочки по всему грифу. Это лады.
М: Здорово.
АМ: А сейчас поставь пальчики на второй и первый лады… Нет, не так… Не на железные палочки ставь, а между ними.
М: Вот так?
АМ: Правильно, умница. А сейчас зажми верхнюю струну.
М: Вот эту?
АМ: Нет, это не верхняя.
М: Но она же сверху, ты что, Саша, глупенький?
АМ: Нет, ты не поняла. Верхняя, это та, что снизу.
М: Как так? Она же внизу… (переворачивает гитару в другую сторону и зажимает первую струну)
АМ: Как бы тебе объяснить? Понимаешь, есть звуки высокие, а есть низкие, так вот, та струна, что внизу, звучит выше.
М: Вот эта? (дергает, соответственно, шестую).
АМ: Нет. Возьми гитару в другую руку. Да. Нет. Переверни. Нет, не к себе струнами, а от себя. Да. Вот так, молодец, правильно.
М: Я думаю, я быстро научусь. (мечтательно заводит глаза).
АМ: Да, конечно, все получится. Наверное. Так понимаешь, та струна, которая тонкая, она первая и звучит выше, поэтому и зовется верхней.
М: Так глупо, правда, Саша? Ведь она внизу.
АМ: Не обращай на это внимание. А теперь поставь указательный пальчик на вторую струну первого лада. Нет, не на первую струну второго лада. Очень важно не путать лады и струны. (Сам ставит ей руку). А теперь ударь по струнам.
М (бьет плашмя ладонью, как по барабану).
АМ: Нет, немножко не так. Сверху вниз. Нет, сверху, в смысле, с самой толстой струны.
М: Ты же говорил, что верхняя – это самая тонкая! Ну, вот, ты меня совсем запутал и теперь у меня точно ничего не получится!
АМ: Ну, не переживай ты так, все будет хорошо. Возьми гитарку. Вот. Молодец. А теперь зажми средним пальчиком четвертую струну на втором ладу.
М: Средний? Это вот этот? (показывает неприличный жест)
АМ: Ээээ… Да-да, это он. Не надо только им в меня тыкать. Да, правильно. Давай, я сам поставлю. Тааак. Хорошо, а теперь зажми третью струнку на втором ладу безымянным пальчиком. Молодец!
М (радуется).
АМ: А теперь ударь по струнам, как я тебя учил. Отлично!
М: Саша, я подумала, а почему безымянный палец называется «безымянный»?
АМ: Ну, наверное, ему не придумали имя.
М: А может ему стоит тоже придумать имя, а то как-то обидно.
АМ: Ээээээ…. Зачем?
М: А мы придумаем ему имя, сочиним про это песню и станем знаменитыми. Нам дадут Нобелевскую Премию за название безымянного пальца. Я буду играть на гитаре и петь!
АМ: Конечно, будешь, только сначала выучим аккордик. Вот сейчас у тебя получился ля-минор.
М: Ля что?
АМ: Ля-минор. Ударь еще раз по стрункам. Слышишь?
М: Что?
АМ: Как что? Звук.
М: Это же собака на улице лает.
АМ: НЕТ! Ля-минор. Ты сейчас сыграла ля-минор.
М: Правда?
АМ: (устало) Правда.
М: (бросается к нему на шею) Саша! Ты самый лучший в мире учитель! Спасибо! Я теперь знаю ля-минор!

Боже, как мне остоебенело подчеркнутое непонимание моего отца. Это просто нечто. Прекрасно, сегодня он довел меня до истерики своим пиздежом так, что мне хочется перевернуть все вверх дном и съебаться на хуй из этого сраного дома или просто сдохнуть, блядь. Ебала я в рот всю эту хуйню. Должна признаться, просто охуительное ощущение, когда тебе доказывают, что ты ни на что не способна, что ты дерьмо и срань и ни хуя из тебя не получится. Я никогда не буду хорошим режссером, ибо их миллион и один из миллиона лучший, а я, конечно же, никак не могу быть этим одним, я никогда не стану хорошим гитаристом, потому что мне ничего не поможет и это только хобби. Я никогда не реализую то, к чему я стремлюсь, просто потому, что, блядь, хуй что у меня получится. Куда уж мне, блядь. На самом деле, чем хуево, например, обдолбаться где-нибудь и хипповать, пока не сдохненшь от передоза? Почему бы и нет? Если бы не было бы никого жалко, если бы не было родных... нет, куда мне, у меня же много гонора и амбиций. Я же тварь, которая много о себе возомнила. Да идите вы, блядь на хуй со своим мнением, хуй я на него клала с прицепом. Мне до пизды, что и кто обо мне подумает и скажет. Это моя жизнь и значит, это только меня ебет. Это мои проблемы.
P.S. Если кого заденет мой мат и резкие высказывания, примите мои извинения.

Увидела тут в газете.ру со ссылкой, кажется, на Эхо, отчёт по ночному ветродую в Москве -- со вторника на среду. Очень смеялась. Вроде даже скопировала, бросила себе в почту на память, но куда-то делся оригинал сообщения. А суть такая -- прямо булгаковская:
ночной ветер поднял стаю котов в районе станции метро Белорусская. И долго носил их по воздуху. Коты, по свидетельству очевидцев, жалобно мяукали, пока не скрылись из вида.

Вот сижу я дома за компом, с гитарой, флейтой и варганом и думаю, что делать, попеременно откладывая гитару и беря в руки флейту. Скука смертная. Затрахало все. Каждый день хожу и достаю маму идиотскими вопросами:

Я:Как ты думаешь, я смогу играть, как Вивьен Кэмпбелл?

М:Да.

Я:А как Ричи Блэкмор?

М:Да...

Я:А как Инвги Мальмстин? - потом, разочарованно добавляю - Нет, как Мальмстин, точно не смогу.

М:Сможешь. Отстань.

Я:А как ты думаешь, наверное, если год я буду играть каждый день по несколько часов, я буду очень круто играть?

М:Тебе не кажется, что я читаю?

Я:Ладно, все, я молчу.

Я:Слушай...

М(спуская очки на нос и отрываясь от книжки): Да!..

Я:Я вот думаю...

М:Ну.

Я:А я смогу петь как Ронни?

М:Зой, отстань, а?.. Лучше будешь петь.

Да... вот к чему приводит скука.

Замучили кошмары по ночам. Да и по утрам... как сегодня было. Уже становится просто невыносимым. Сейчас собираюсь на вокал и по дороге попробую найти игрушку ёё для съемок. Короче, жесть полная. :(

Глава 3

Ничто не омрачало и без того мерзкий денёк. Запущенная ферма в Нью-Джерси, утопала в свином навозе, вся одежда была заношена и нестирана, голос прокурен, лицо отекло от чрезмерного употребления водки. У Гиллана был творческий кризис. Проснувшись, как водится, полностью одетым, Ян проследовал на кухню в поисках оставшейся еды. В раковине валялись грязные тарелки недельной давности, сковородка со сгоревшей глазуньей и пустая бутылка из под водки. Ян удрученным взглядом обвел кухню, вздохнул, потер руку об отросшую щетину на щеке и закурил. Сигареты еще оставались, и это его радовало. Он сел на табурет, положив локти на стол и глубоко затянулся. Взгляд его упал на яблоко и на заветренный кусок сыра, лежавший на стареньком белом блюдечке. Гиллан взял яблоко, и рой напуганных мошек взвился вверх. Проторчав тут две недели, он понял, что не сможет избавиться от депрессии таким способом. Ян хорошо понимал, чего ему не хватает. Ему не хватало музыки. Ему не хватало Блэкмора. Блэкмора в хард-роке. Он ненавидел Ричи за его характер, но признавал, что лучшее, что было в Deep Purple, было связано именно с ним, с его неподражаемой игрой и яркими рифами. Гиллан апатично кусал вялое яблоко и думал о том, что вот уже две недели ему никто не звонил. Одинокая слеза пробежала по его лицу и капнула на стол. Он стёр её рукавом. Дожевав яблоко, он потянулся за сыром и с таким же задумчивым видом начал его есть. Окурок он рассеянно кинул в беленькое блюдце, закинул ногу на ногу и равнодушно уставился на носок своего ботинка.
Разбудил Яна гудок автомобиля. Он вздрогнул, кусок сыра выпал из руки на пол. Гудок повторился, потом раздался знакомый голос и брань. «Гловер!», - обрадовался Ян и вскочил со стула, правда, тут же упал, ибо от двухчасового сидения в одной позе у него затекла нога.
-Роджер! Я здесь!,- завопил Гиллан и, спотыкаясь и охая, заспешил к двери во двор. Припарковав свою колымагу у навозной кучи, Роджер вытащил из багажника три огромных пакета с продуктами, и, толкнув ногой калитку, шагнул по направлению к двери. Несколько секунд Ян смотрела на друга взглядом, полным восхищения и благодарности, а потом кинулся к нему со всех ног и повис у него на шее так, что тот выронил из рук пакеты, и россыпь ярко-красных помидоров «черри» украсила хорошо удобренную навозом почву.
-Ну, ладно тебе, Ян, ладно, всё, всё, успокойся. - Роджер ободряюще похлопал его по спине. - Пойдем лучше в дом.
Гиллан подобрал один пакет, покидал в него помидоры и уверенной походкой направился к двери. Войдя на кухню, Роджер даже присвистнул от удивления:
-Да, Гилл, а я и не думал, что ты такая свинья…
-А я не думал, что ты приедешь. Я уже начал думать, что меня все забыли. Даже жрать у меня нечего.
-Жрать я привёз. На взвод солдат хватит. Кстати, а выпить у тебя есть?
-Есть! – Гиллан обрадовался такому стечению обстоятельств и, встав в известную позу начал искать заначку под раковиной. Тем временем Роджер раскладывал продукты по местам. Поехав за продуктами для друга, он не забыл прихватить с собой ящик любимого пива и, конечно же, водки, самой настоящей водки, которую они так любили пить перед репетициями, разделяя на троих. Лорд тогда тоже их поддерживал. Гиллан достал заначку и, довольно улыбаясь, поставил её на столешницу рядом с раковиной. Гловер брезгливо покосился на раковину с грязной посудой, потом перевел взгляд на жирную зеленую муху, сидящую на ручке сковородки и недовольно поморщился. Муха потирала друг о друга лапки и поправляла прозрачные крылышки.
-Признайся честно, когда ты убирался в последний раз?
Гиллан стыдливо замялся, молча достал из кухонного ящика две тарелки и два стакана и поставил на стол, отодвинул блюдечко с окурком и поднял с пола обглоданный кусок сыра и положил его около блюдечка, потом перевернул, чтобы не было видно погрызенной стороны.
-Знаешь, Ян, я подумал, давай завтра уберем, – с этими словами Роджер вынул из пакета пиво, соленую рыбу, огурцы и маслины в жестяной банке.
Ян облегченно разулыбался, пододвинул Рождеру стул, а сам сел на табуретку и открыл пиво зажигалкой.
-За тебя. – скомандовал Роджи и они сделали по большому глотку «Гиннеса».
-Роджи, если бы ты знал, как мне погано, ты бы приехал раньше. Ты бы не оставил меня в беде, я-то знаю.
-Ян прекрати канючить. Как тебя, вообще сюда занесло в эту дыру?
-Я попросил у Ковердейла ключи.
-Я в курсе. Мне пришлось ему позвонить, когда ты так внезапно пропал.
-Я загибаюсь Роджер! Вспомни, как все было, когда мы играли с Ричи. В нас было полно энергии, мы заводили зал, собирали громадные стадионы!.. – захныкал Ян, вытирая нос рукавом клетчатой рубашки, висевшей на стуле Роджера.
-Боже… от кого я это слышу, - Гловер выронил из рук тарань. – Я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, ты же ненавидишь Блэкмора.
-Мне нужна музыка, а не Блэкмор! Я загибаюсь! Я был счастлив в те годы. Роджи, умоляю, сделай меня счастливым! - Гиллан плюхнулся на колени и схватился за ножку стула, на котором сидел Гловер.
-Вспомни, вспомни, как я пел Smoke On The Water! А как играл этот ублюдок Ричи! А риф! Это же прекрасный риф!
-Я помню, помню. – Гловер начал поднимать Яна с пола и усаживать на место. – а сейчас, мой друг, ты прозябаешь на ферме со свиньями, которые везде гадят. Ты забросил вокал…
-Ничего не говори мне! Мне надо встретиться с Блэкмором! Организуй мне это, как хочешь. Ты ведь в хороших с ним отношениях. Я тебя умоляю!
-Ян, тебе надо выпить! Роджер схватил Янову заначку, открыл ее, налил полный стакан и протянул Гиллану. Тот выпил все до капли как микстуру от кашля. Роджер налил и себе, выпил полстакана, закусил маслинкой и закурил. Дым над столом сгущался.
Проснулся Гловер от отвратительного храпа и постанываний Гиллана – он лежал под столом, накрывшись клетчатой рубашкой, и спал. Гловер поднял лицо с тарелки. На щеке отпечатался рельеф рыбьего позвоночника. Голова трещала нещадно и мучила жажда. Еле волоча ноги, он подошел к крану, открыл воду и начал жадно пить. Напившись, он лег на загаженный диван и погрузился в тяжелый сон.
Вечером сон Гловера был нарушен уверенными и твердыми шагами человека, который войдя в дом недовольно прореагировал на представшую его взору картину.
-Свиньи. – коротко, но не без ноток сожаления в голосе сказал человек и ткнул носком начищенного ботинка Гиллана. Гиллан хмыкнул что-то невнятное и развернулся лицом к человеку:
-Джоооннни!
-Джооони. Тьфу. Поднимайтесь, Ян Гиллан. Мне больно на вас смотреть, когда вы в таком виде.
Лорд развернулся к валявшемуся на диване Гловеру:
-Дэвид вас убьет.
-Он сам мне дал ключи! – вякнул, вставая Гиллан.
-Ну, вот сам и будешь отдуваться. Собственно я здесь, чтобы отвезти Яна домой. Я ожидал, что он успеет загадить ферму Ковердейла куда хуже, чем его свиньи. Не думал, Родж, что ты опустишься до такого.
Спустя час Лорд уже гнал по трассе и периодически недовольно поглядывал в зеркало на Гиллана, сидевшего сзади. Гловер спокойно похрапывал на переднем сидении. Если бы они не была его друзьями и коллегами по Deep Purple, Лорд бы их удавил. Он всегда был очень педантичен и на дух не переносил грязи. А Гиллан смотрел в окно и думал о своем будущем успехе и ре-юнионе Deep Purple.
(продолжение следует)

Глава 4

В темных очках, цветастой кофте, начищенных новых ботинках, с фривольно одетой красоткой, сидящей рядом и со вторым комплектом ключей в кармане, Ковердейл, вдавив педаль газа в пол, несся по трассе. Он продумывал каждую деталь заранее спланированного вечера с девицей по имени Мэри, на его уютной ферме в Нью-Джерси. Мэри положила ногу на ногу, томно вздохнула, сделала глоток виски и протянула бутылку Дэвиду.
-Детка, чуть позже. Я за рулём. – он одарил ее пошловатой улыбкой.
-Мммммммм… - разочарованно протянула Мэри, надув пухленькие губки и снова сделала глоток виски. День был довольно теплым, потому на Мэри была белая маечка с надписью GOOD LOOK и коротенькая джинсовая юбка. Он познакомился с ней два дня назад в одном баре, куда часто захаживал. Она была несколько глуповата, жевала розовую жвачку, надувала пузыри и носила пластиковые сережки. Прошло еще минут двадцать, и «Крайслер» Дэвида затормозил около уютного домика.
-Ой, тут миленько, правда, Дэйви, - жуя жвачку заметила Мэри и прильнула щекой к плечу Ковердейла.
-Да, детка, выходи. Ты еще не видела мой дом. Пойдем, я покажу тебе кое-что.
-Ммммм. Покажи-ка мне бар и спальню.
Мэри, открыла дверь и, прихватив бутылку виски, сделала первый шаг на черную от навоза почву.
-Ой, Дэйви, тут как-то грязно.
-Ничего, милая, у меня есть ванна и джакузи.
-Да? Как мило, я иду, - Мэри, обворожительно улыбнувшись, элегантно поскользнулась на дерьме и исчезла за «Крайслером».
-Мэри! Детка. Где ты?
-Дэйв! Тут ужасно! Что мне теперь делать? – истерично вопила девушка, поднимаясь с земли и рассматривая испачканную одежду.
-О, боже, дорогая, идем скорее, я отведу тебя в ванную. – Дэвид дотронулся до ее талии, но тут же пожалел, что сделал это, и немедленно вытер руку об забор. «Чёрт. Откуда эта грязь?» - недоумевал Ковердейл. Он почуял неладное, когда вспомнил о том, что неделю назад давал Гиллану ключи от дома. Дэйву стало жарко от страха, больше всего он боялся, что Пейс оказался прав, когда говорил, что Ян не тот человек, которому можно доверять. Преодолевая себя, он сказал приторно-сладким тоном:
-Мэри, подожди секунду, присядь тут, я хочу сделать тебе сюрприз.
-Нет, Дэйви, мне надо в ванную!
-Дорогая, я мигом. Ничего страшного. Если ты подождешь совсем чуть-чуть, мы примем ванну вместе. Дэвид посадил Мэри на уютную скамеечку и на ватных ногах подошел к двери, доставая дрожащими руками ключи из кармана гавайки. Ключ совершил два роковых поворота в замочной скважине, и дверь распахнулась, предоставив ему возможность трезво оценить свое положение. Дэвид нервно ахнул и медленно закрыл за собой дверь: в раковине покоилась сковородка с заплесневелой яичницей, на полу лежал погрызенный кем-то кусок сыра, воняло водкой, плесенью и рвотой. Диван был заблеван, из спинки его торчал кусок паралона, а дорогой китайский ковер был затоптан грязными ботинками. У Дэвида зашлось сердце: «Господи, что мне делать?». Он в ужасе заметался по кухне, пытаясь навести порядок, но, поняв, что никаких видимых результатов за пятнадцать минут он не добьется, окончательно запаниковал. Он бессильно опустился на стул, ударил кулаком по столу так, что белое блюдечко с окурками подпрыгнуло в воздух, и заплакал, то ли от обиды, то ли от злости, то ли от безвыходности положения.
-Дэйви, ты там, - Мэри сдержанно постучала в дверь.
-Да, милая, я сейчас иду. Одну секунду, киска. – Ковердейл снова заговорил медово-сахарным тоном. Надо было срочно что-то делать. Но что? А главное, как? Он вскочил со стула, собрал все со стола и швырнул в раковину, скатерть постелил на загаженный диван и судорожно начал разбирать грязную посуду, распихивая ее по кухонным ящикам.
-Дэйви! Мне надо в ванную! Ты совсем забыл! – Мэри стучала куда настойчивее, чем в первый раз. Каждый стук ее кулачка в дверь отдавался в мозгу Дэйва.
-Да, да, да. Я сейчас. Знаешь, я...
-Что ты? Открывай сейчас же!
-Дорогая, мой сюрприз еще не готов, подожди минут десять.
-Ты совсем сдурел! Немедленно открой дверь.
Ковердейлу ничего не оставалось, как пустить ее. Смирившись с положением и плюнув на все, он открыл дверь и встал на пороге.
-Я могу войти?
-Оо, дорогая, я подумал, может быть, мы поедем с тобой куда-нибудь выпьем?
-Ты с ума сошел? Посмотри на меня!
-Ах, да. Аа, может мы искупаемся? Тут неподалеку есть замечательное озеро.
-Ты надо мной издеваешься? – наседала Мэри.
-Нет, что ты! – Дэвид загораживал собой комнату от ее любопытных взглядов.
-Так ты пустишь меня или нет?
«Будь, что будет». – решил Дэвид и впустил девушку в комнату. Мэри плюхнулась на диван как раз на самое загаженное место. Дэвид промолчал и встал спиной к раковине, загородив собой вонючую сковородку, которая не влезала ни в один ящик. Девица снова сделала глоток виски и недовольно сказала:
-А чем это воняет?
-Воняет? Где? Я ничего не чувствую.
-Брось! Воняет, как будто кто-то сдох.
«Лучше бы Гиллан тут сдох». – подумал Дэвид.
Тем временем скатерть медленно сползала со спинки дивана, обнажая след от ботинка и вырванный кусок паралона.
-Дэйви, подойди ко мне, мой сладкий. – Мэри сексуально положила ногу на ногу и откинула голову назад. –Ну, иди же сюда, проводи меня в ванную. Я ведь тебе нравлюсь? Ведь так?
-Ээээээ… да, конечно, я сейчас.
-Дэйви, ну, я жду тебя. Может ты хочешь, чтобы я сама подошла к тебе? Ты такой робкий.
-Эээ. Нет! Сиди! То есть, я хотел сказать, я сам. Конечно же, я сам.
-Мммм. Ты настоящий джентльмен, котик. – Мэри плотоядно улыбнулась и поманила его пальчиком. Ковердейл стоял как вкопанный. Вдруг он почувствовал, что дверца под раковиной открывается из-за давящей на нее с той стороны грязной посуды. Дэвид нервно сглотнул.
-Да, что с тобой, чёрт побери? – возмутилась девушка. –Ой, Дэйви, а, может быть… - она заливисто засмеялась. – Ты что, не можешь?
-Что? Я? Не могу? Сейчас ты убедишься в обратном. – Дэвид, забыв о посуде твердом шагом направился к девушке. Спустя, ровным счетом, секунды две из-под раковины в жутким грохотом вывалилась стопка грязных тарелок, стаканов и чашек. Дэвид замер на полпути к дивану, Мэри выкатила глаза. Она молчала пять секунд. В это время Ковердейл сильнее всего на свете желал разобраться с Гилланом.
-С меня хватит этих издевательств! Что эта за дыра? Куда ты меня привел? – Мэри вскочила с дивана, швырнул в угол бутылку с виски. – Если ты не скажешь мне, где тут ванная, я немедленно уйду!
-Там. – Дэвид слабо махнул рукой в сторону. Девушка развернулась спиной и пошла по направлению к двери с нарисованным на ней силуэтом писающего мальчика. Дэвид посмотрел на ее попу и ужаснулся: вся юбка была загажена пеплом и старой едой, вероятно, чем-то жирным. Мэри резко дернула на себя дверь ванной, сделала несколько шагов и издала истошный крик, полный брезгливости и злобы:
-Мать твою! Что это за дрянь?
-Где? – вяло спросил Дэвид – его уже ничего не удивляло.
Мэри резко развернулась и пошла к выходу, на ходу дав Ковердейлу оглушительную пощечину.
-И не вздумай мне больше звонить, свинья! – Мэри яростно хлопнула входной дверью.
Дэвид, потирая ушибленную щеку медленно зашел в ванную. Его любимая джакузи была завалена грязным бельем, тряпками, обувью. Здесь была даже, откуда-то взявшаяся собачья игрушка в виде кольца и теннисный мячик. Он вздохнул и устало присел на бортик ванной. Посидев так минут пятнадцать, он достал из кармана телефон и набрал знакомый номер:
-Алло. Ян.
-О, Дэйв, рад тебя слышать, как ты? – послышался в трубке радостный голос Пейса.
-Отвратительно. Хуже не бывало.
-Боже, что произошло?
-Понимаешь, я сегодня хотел провести время на своей ферме. – Ковердейл говорил медленно, явно подводя друга к апогею развития повествуемой истории.
-Это та, которая в Нью Джерси?
-Да. Сегодня у меня выходной и я решил, сам понимаешь, я решил расслабиться с девушкой.
-И что? Она оказалась несовершеннолетней?
-Всё гораздо хуже?
-Хуже? Ухххуммммм. С этого места поподробнее.- было слышно как Пейс точит пилочкой ногти.
-Помнишь, неделю назад Гиллан просил у меня ключи, жаловался, что устал, говорил, что негде отдохнуть, что давно не был на природе.
-Ухххуммммм. – внимал Ян.
-В общем, Гиллан…
-Так засрал твоё гнездышко, что ты чуть не плачешь.
-Откуда ты знаешь?
-Я знаю Гиллана и этого мне вполне достаточно, чтобы я мог делать выводы. Кажется, я тогда тебе говорил, чтобы ты не давал ему ключи. Говорил?
-Говорил. – Дэвид ненавидел признавать, что облажался.
-И девица, конечно же, послала тебя далеко и надолго? Ведь так? Так?
-Так! И что из этого? – огрызнулся Дэйв.
-То, что ты полный лох. Несколько секунд длилось тягостное молчание.
-Хорошо. Что ты от меня хочешь? Чтобы я приехал? – обреченным тоном спросил Пейси.
-Да. Очень хочу. Ян, найми, пожалуйста, уборщиков, я верну тебе деньги на следующей неделе.
-Ладно. – Ян лениво вздохнул. Скоро все устрою. Жди. Буду… часа через три. Покури пока что ли…
-Спасибо, Ян, я знал, что ты мне не откажешь.
-Конечно, Дэйви, о чем разговор. До встречи.
-До встречи.

1) оставляете коммент.
2) получаете от меня 2 имени (м и ж).
3) пишете в своем дневнике про людей с этим именем. какие воспоминания и ассоциации они вызывают.
4) пишете в своем дневнике эту инструкцию и раздаете имена желающим.

Итак, мне досталось 2 имени: Ян и Зоя.

Сначала о женском: Зоя - это моё имя, собственно, не только мое, но еще и мамино, бабушкино и прабабушкино. Вот так вот повелось в нашей семье, что всех женщин стали назывть этим именем. Иногда ассоциируется с этой несчастной партизанкой... жалко ее, конечно, но, Господи прости, мне эта ассоциация совсем неприятна.

Теперь о мужском: Ян. Красвое имя, короткое, запоминающееся. Твердо ассоциируется с Яном Гилланом - одним из любимейших вокалистов. Но не могу забыть еще об одном Яне - моем жирном, гнусном крысе. Удивительно милое, умное, ласковое и красивое создание, но с характером, когда гуляет по моей комнате, может укусить за фамильярное отношение к его персоне.

День странный. Голова как не моя, наверное, еще несколько таких дней, как этот и я превращусь в растение... ничего не помню, все забываю. Выгляжу омерзительно, сижу в тренировочных штанах и вытянутой футболке Битлз. Ем приготовленное в микроволноке зеленое яблоко с сыром и ничего не соображаю... И это я хочу устроить свою личную жизнь?..

Глава 1

Этот старинный замок всегда наводил на людей ужас. Простые люди обходили его стороной, а те, кто осмеливался близко к нему подойти, возвращались обратно глухими. Это был замок Ронни Джеймса Дио. После раскола Rainbow, Ронни, по некоторым причинам, стал заниматься черной магией и по ночам вызывал и мучил призрак Пауэлла. Вот и сейчас Ронни сидел в библиотеке за книгой черной магии и пил отвар для восстановления магических сил. Полчаса назад он снова вызывал призрак Коззи, и сделал ему выговор за стуки в малый барабан по ночам. Теперь Дио нужно было восстановить силы, так как предстояло изучить рецепт приворотного зелья. Дверь без стука распахнулась. Ронни вздрогнул и быстрым движением руки скинул книгу под стол. На пороге стояла супруга Ронни Джеймса – Венди.
-Ронни, иди есть. Она стояла, глупо улыбаясь и вытирая руки о грязный передник.
-Я приготовила тебе суп из змеиных голов в черепашьем панцире.
-Я занят! У меня много дел.
-Милый, эта твоя странная диета не доведет тебя до добра. Смотри, как ты похудел. И как опустел наш террариум.
-Я же сказал, что занят. Закрой дверь снаружи. Когда Ронни злился, в глазах у него лопались сосуды и они становились красными, как у белых мышей. Вот и сейчас произошло то же самое.
-Да, конечно, милый, я постирала твою мантию.
-Чёрт… спасибо, конечно. Венди, я занят!
-Конечно, Ронни, я приготовлю тебе рагу из тараканов.
От постоянных репетиций мужа, Венди тоже оглохла и теперь казалась совсем глупой. Зато она очень любила своего супруга и слушалась его беспрекословно. Дио было ее даже жалко, но он всегда уступал своим интересам и потому и сейчас он жестами показал ей на дверь и она, подобострастно улыбаясь, вышла вон. Ронни облегченно вздохнул и поднял книгу.
-Чёрт бы её побрал. Хотя, нет, мне, все же, повезло больше, чем Блэкмору. Надо бы посмотреть, чем там Йомми занимается… Дио подошел к каменной стене, нажал потайной рычаг и из стены выползла полка с хрустальным магическим шаром. Ронни сделал пару картинных жестов, произнеся непонятные слова, и шар помутнел, затем туман стал рассеиваться и он четко увидел Тони Йомми, играющего на гитаре.
-Репетируешь, сука. Дио запустил в шар молнию и у Йомми полопались струны. Ронни гаденько захихикал, наблюдая за удивленным Тони, который, вереща, пытался вытащить струну, впившеюся ему в щеку.
-Меньше выделываться будешь. Как же скучно с этими бездарными людишками! Чего только стоит, хотя бы этот безголосый мясник Осборн. Рвань.
С годами Ронни Джеймс становился все более агрессивным и злобным. После раскола Rainbow он поклялся заняться чёрной магией, для того, чтобы отомстить всем, кто пытался над ним издеваться. Он не мог простить Блэкмору, что тот променял его на бездарного Грэма Боннета, и Дио терзала по ночам идея приворожить Ричи, ибо вместе они создавали неподражаемый музыкальный союз. Но тут в дело вмешивалась еще одна пустышка – пучеглазая красотка Кэндиз, супруга Ричи, кстати, тоже приверженка магии. На сегодняшний вечер намечалась Вальпургиева Ночь, которую и устраивал наш великий маэстро, правда, Кэндиз об этом даже не догадывалась.
Дио снова подошел к стене и нажал рычаг, стена развернулась другой стороной, на которой висел изысканный меч. По своим размерам меч не уступал росту Ронни. Видимо, по весу тоже, так как, попытавшийся взять его в руки Дио, распластался на полу. Грязно выругавшись, он покопался в складках своей черной магической мантии, он достал пузырек с зельем силы, выдохнул, выпил, поморщился и занюхал рукавом, потом без труда поднял меч, картинно вымолвил пару идиотских слов и, с головой накрывшись мантией, растворился…

Глава 2

Все уже кишело, когда Дио появился на Лысой горе. Положив меч в ножны, он пошел в толпу. В центре горы стояли столы со всяческими яствами: и обезьяньи мозги, и спагетти из крысиных хвостов, и глаза под соусом тар-тар, и даже брага из лягушек, правда у Ронни совершенно не было аппетита… постоянные мысли о Блэкморе совсем его вымотали и он чувствовал себя подавленно.
-Ронни! Иди к нам! Хочешь выпить?, - Дио вздрогнул, резко развернулся и увидел Джимми Бейна, своего приятеля по Rainbow в костюме барана.
-Здравствуй, Джи, давно не виделись… тебе очень идет этот костюм.
-Спасибо!
-Да, этот костюм полностью раскрывает твой внутренний мир. Дио недовольно зевнул, отвернулся и плавной походкой пошел к столу, оставив Джимми осознавать последнюю фразу. Говорить с ним у него не было никакого желания… Зато именно сегодня, он мог поговорить с Ленноном, так как каждый год, именно в Вальпургиеву Ночь, Леннон воскресал и приходил на Лысую гору. Обычно он справлялся о том, что нового произошло в музыке за 365 дней и хорошо ли чувствует себя МакКартни. И, действительно, надежды Дио оправдались и на этот раз – у столика с брагой из лягушек он увидел Джона, мирно беседовавшего с Джаггером.
-Приветствую, Джон!, - Ронни подошел к Джону вальяжной походкой и подал руку.
-Кого я виииижууу, - гаденьким голоском протянул Леннон. – Это же наш монстр вокала, Ронни Джеймс Диииииио! Зачем тебе меч, Ронни, он же больше тебя ростом?
Джаггер захихикал и сделал большой глоток браги.
-И ты туда же, Джон. На себя посмотри, тебе очки голову не сдавливают?
-Да, нет, не сказал бы. Ну, здравствуй, Ронни. На самом деле очень рад тебя видеть, - сказал Леннон и обнял Дио.
-Выпьешь с нами? Микки, налей ему. Джаггер налил Дио браги в кубок из человеческого черепа. Дио отпил немного, и жгучее тепло растеклось по горлу.
-Хотел поинтересоваться, - начал разговор Джон, - не планирует ли Ричи вернуться в хард-рок?
-Да, Джонни, многого ты не знаешь. Ричи теперь женился и разлюбил хард-рок, - саркастически улыбаясь, заметил Мик. – Скоро начнет жрать ЛСД и ездить автостопом.
-Ну, Микки, это, по сути, не так уж и плохо. Может из Блэкмора и вправду, выйдет неплохой хиппи. – Джон затянулся странного вида сигаретой и захихикал. Разговор все еще продолжался, когда Ронни резко перевел свое внимание на появившуюся на празднике Кэндиз. На голове ее были гламурные розовые рожки, в руке средство передвижение – метла. Рука Дио с силой сжала рукоятку меча.
-Извините, господа, я вынужден вас покинуть. – пробубнил в полголоса Дио и пошел в сторону супруги Блэкмора.
-Бывай, Ронни. – махнул ему рукой Леннон, но Дио не расслышал. Он уже был занят совершенно другими вещами – ему надо было срочно вызвать призрак Пауэлла. Ронни имел власть над призраком Коззи и, не имеющий покоя дух, вынужден был помогать ему в осуществлении коварных планов. Слабым местом Дио уже давно был Ричи Блэкмор. Ронни носил у сердца фото, где они стоят рядом. Rainbow. Лучшие времена. Воспоминания мучили его, а по ночам снился концерт в Мюнхене и рифф Long Live Rock’n’Roll, мастерски исполненный Блэкмором… но, потом Ронни пришлось уйти. Человек, оставшийся ему верным другом, был глупый басист Джимми Бейн, с которым теперь и видеться особо не хотелось. А потом появилась эта губастая Кэндиз. У Дио начинали трястись руки от одного её вида. Он испытывал к ней, почти что, ненависть. Это она околдовала Ричи, это она увела его из хард-рока. Все она. И что он нашел в ней?..
Ещё долго Дио бы думал на эту тему, если бы не услышал позади себя мягкий женский голос и не ощутил бы прикосновение руки на своем плече. Он резко развернулся. Первое, что он увидел, была узкая талия и грудь внушительных размеров. Дио поднял глаза и увидел ненавистное лицо Кэндиз и гламурные розовые рожки.
-Здравствуй, Ронни. Ты не будешь против, если я спою Catch The Rainbow? Ричи считает, что для этой песни у меня более чувственный голос. Не правда ли?
Дио с трудом сдерживал ярость и дрожь в руках…
(продолжение следует)
P.S. Это фото Дио носит с собой: